Суровая и кровавая
В 1994 году Condor, маленькая студия, которая потом стала Blizzard North, разослала питч игры под названием Diablo. На седьмой странице, среди требований к графике, есть строчка, к которой мы возвращаемся снова и снова:
«У каждого монстра будет несколько натуралистичных смертей, и каждому потребуется не меньше 50 кадров анимации».
Condor, питч Diablo, 1994
Эрих Шефер, ведущий дизайнер и арт-директор игры, вспоминал, какого настроения они добивались:
«Мы хотели, чтобы она была суровой и кровавой. Я хотел, чтобы первого монстра вы убивали, проломив ему голову лопатой, ещё до того, как у вас появится меч».
Эрих Шефер в интервью IGN, 20 Years of Diablo, 2017
Игра, которая вышла в 1996-м, тёмная и мрачная, и мы её любим, но крови в ней не так уж много. Каждый зомби в Соборе падает одинаково. От удара вылетает пара красных точек, а когда бой окончен, пол чистый. Вот один и тот же бой дважды, удар в удар. Потяните ползунок:
Brutal Diablo — наша попытка сделать ту игру, которую они описывали: та же игра, те же правила, только кровавее.
Где в Diablo уже лилась кровь
Комнату Мясника помнит каждый, кто играл в Diablo. «А, свежее мясо!», рывок в вашу сторону и пол, залитый так, что камня почти не видно. Эта комната стала образцом для всего, о чём этот пост, так что мы пошли и как следует её рассмотрели.
Кровь там не эффект. Художники Blizzard North нарисовали её прямо на тайлах пола и стен, потому она и выглядит так хорошо. Светотень камня проступает сквозь кровь. Там, где слой тонкий, выглядывают верхушки плит, а щели между ними остаются тёмными. На лужах лежат бледные, влажные на вид завитки, брызги похожи на звёзды, края жёсткие, а всё вместе тёмное, ближе к старому вину, чем к краске. Проведите по картинке, чтобы рассмотреть поближе:

Так что мы поставили себе одно правило: наша кровь должна выглядеть так, будто ей место в этой комнате. Если свежее убийство не отличить от нарисованного пола вокруг, значит, всё правильно.
Откуда берётся кровь
Крови нужно тело. В 1996-м у каждого монстра одна смерть, короткая анимация, нарисованная в Blizzard North. Мы сделали новые из тех же спрайтов: родные пиксели монстра разрезаются на куски вдоль тела и разлетаются перед той же камерой, с которой рисовалась оригинальная графика. Теперь зомби может лопнуть, потерять голову, развалиться пополам или разойтись на полосы.
Два правила сделали это труднее, чем кажется. Новая смерть должна длиться ровно столько же, сколько старая, кадр в кадр, потому что её последний кадр — это геймплей. Именно в этот момент освобождается тайл монстра и появляется труп, а в одиночной игре от этого кадра зависит порядок случайных бросков, которые идут следом. Измените это, и игра будет уже не та. А ещё скелеты не кровоточат. От них летят осколки кости, взятые из самых ярких пикселей их же спрайта.
Пока что у каждой из этих смертей свой звуковой эффект. И смерти, и их звуки — только первый шаг: мы надеемся заменить их смертями, сделанными по 3D-моделям. А о крови, которая при этом льётся, весь остальной пост.
Красный, который выживает на любом монстре
Монстры в Diablo делят спрайты между собой. Упырь — это Зомби, а Ужас — это Скелет, перекрашенные таблицей замены цветов: маленьким файлом, в котором сказано «вместо цвета 230 рисуй цвет 140». Это был блестящий трюк во времена, когда на счету был каждый килобайт, и именно он первым сломал нашу кровь.
В палитре игры есть отличный красный градиент, цвета с 224 по 239. Нарисуйте им кровь, а потом выберите монстра и посмотрите, что с ней сделает его таблица:
У Скелета кровь была бы серой, у Ужаса тёмно-серой, у Тёмного бледно-голубой, и даже у Упыря она вышла бы плоской, мультяшно-красной. Три из девяти наборов спрайтов в Соборе — скелеты, так что серой крови набралось бы много. Мы стали искать цвета, которые не трогает ни одна таблица, и нашли: двенадцать оттенков красного, с 48 по 59, их оставляют в покое все таблицы замены в игре, включая таблицы уникальных монстров. Кровь осталась красной на каждом монстре.
А потом мы спустились по лестнице. Цвета с 48 по 59 относятся к той части палитры, которую каждая локация приносит с собой, и красные они только в Соборе. Переключите уровень выше: в Катакомбах те же двенадцать цветов — хаки, в Пещерах коричневые, в Аду пыльно-лиловые. Вместе с ними стала хаки и наша кровь.
Исправление срабатывает последним, когда всё остальное уже сделано. Когда монстр рисуется, уже после его собственной таблицы, кровь переносится на красный, общий для всех локаций, потому что цвета со 128 по 255 одинаковы во всех палитрах игры:


Наша первая версия переносила кровь на дальний конец красного градиента, и лужи становились почти чёрными, даже в Соборе:


Причина в том, как в Diablo устроен свет. Палитра нарезана на ряды по шестнадцать оттенков, и чтобы затемнить пиксель, игра сдвигает его на несколько шагов вниз по его ряду. Шаг за край, и пиксель становится чёрным. Подвигайте темноту:
Отвергнутая кровь сидела слишком близко к концу своего ряда, и даже лёгкая тень сталкивала её за край. Помогло начинать её раньше: теперь темнота подземелья затемняет нашу кровь ровно настолько же, насколько кровь от Blizzard.
За пределы рамки
Каждый кадр спрайта живёт в рамке, у зомби это 128 на 96 пикселей, и заранее нарисованная смерть ничего не может выбросить за её пределы. Кровь, которая летит через всю комнату, берётся из второго слоя, который работает прямо в игре, вживую. Потяните ползунок, чтобы его выключить:
Живой слой бросает капли по часам самой игры, двадцать тиков в секунду. Высота каждой капли хранится отдельно от её места на полу, поэтому капля в воздухе всё равно принадлежит тайлу под ней: она прячется за нужной стеной и получает нужный свет, а рендерер о высоте даже не догадывается.
Кости он тоже бросает свои. Когда монстр умирает, Diablo сбрасывает свои случайные числа, чтобы выбрать лут, а лут ни в коем случае не должен меняться из-за того, что кто-то истёк кровью. В мультиплеере игра каждого игрока разбрасывает свои брызги, и по сети ничего лишнего не передаётся. Два игрока видят разные капли от одного и того же убийства, но для того, на что только смотрят, это ничего не стоит.
От квадратного конфетти к каплям
Живой слой сначала был написан для оригинальной графики, где капля — это один пиксель. Brutal Diablo рисует игру вчетверо крупнее, и эти капли превратились в плоские квадраты 4×4 пикселя: красное конфетти рядом с воссозданной графикой. Теперь каждая капля рисуется мелкими пикселями: головка точно на своём месте, тёмный ободок, блик слева сверху, шлейф позади, когда она летит быстро, и звезда там, где она упала, вытянутая в сторону полёта:


Для луж мы попробовали в игре четыре варианта, на одном и том же бою, кадр в кадр: глянцевый, мрачный, густой и тот, что копирует комнату Мясника. Победил последний, и из всех идей в этом посте им мы гордимся больше всего.
Каждый пиксель крови берёт оттенок у пола под ним. Вспомните ряды по шестнадцать: освещённый пиксель пола сообщает, на сколько шагов его сдвинул свет, а значит, известно, какой оттенок у него был до света. Кровь берёт тот же оттенок из своего красного, а потом один и тот же свет затемняет и то, и другое. Тонкий слой крови пропускает верхушки камней, толстый выходит ровным и тёмным, как в нарисованной комнате. Проверкой стала сама комната:
Сначала мы сделали глянцевый, мрачный и густой варианты. Каждый хорошо смотрелся сам по себе, как свежий эффект, наложенный поверх пола, и в этом была беда: всегда было видно, что он наложен поверх. Поиграв с ними, мы записали себе одну строчку: сделать кровь как можно более родной частью оригинальной игры, и четвёртый вариант вырос из неё. Одно и то же убийство секунду спустя во всех четырёх:

Глянцевый: яркий, с блеском. 
Мрачный: темнее и тусклее. 
Густой: закрывает камень. 
Комната Мясника: оттенки берутся у камня. Оставили.
Попробуйте сами
Вот тот же самый код крови, перенесённый из игры в ваш браузер, на участке настоящего пола Собора с игровым светом. Стен тут нет, значит, нет и крови на стенах, но капли, следы и лужи здесь те же, что в игре. Ударьте зомби или убейте его:
Пол, а не решётка и не ковёр
Кровь на полу хранится по тайлам. Каждый тайл пола помнит, сколько крови в него впиталось и каких цветов, по одному байту на то и другое. Это почти ничего не стоит и держится весь уровень.
В первой попытке пятно каждого тайла рисовалось внутри его собственного ромба, и пол превращался в решётку, где каждая клякса обрезана по одним и тем же диагоналям. Теперь каждый тайл рисует свои пиксели по брызгам всех соседей, так что брызги свободно пересекают границы тайлов, а край лужи попиксельно сдвигается то внутрь, то наружу, чтобы выходил рваным:
Следующей проблемой стал долгий бой в дверном проёме: каждый тайл пропитывался до предела, и пол превращался в красный ковёр. Теперь у каждого небольшого блока тайлов есть лимит, и когда новому пятну нужно место, его уступает самое старое. Самое новое — никогда, так что свежую кровь всегда видно.
И кровь остаётся. Мы пробовали пятна, которые со временем выцветают или редеют, и отказались от обоих вариантов: ничто не должно убирать кровь с пола, на котором никто не дерётся. Она только высыхает: свежая кровь на оттенок светлее и влажная, а примерно через полторы минуты она уже на два оттенка темнее и тусклая:

Кровь на стенах
Капля, попавшая в стену, которую видит камера, рисует кляксу. Вторая капля рядом не добавляет нового пятна, а увеличивает кляксу, так что на стене, в которую прилетело много раз, появляются крупные нарисованные формы, а не облако точек. Каждая клякса разбрасывает ещё несколько мелких капель, примерно за секунду стекает потёками, а у подножия стены собирается кровь.
В первой версии, когда герой отходил, кровь на стене перескакивала на другой рисунок:

Diablo не очищает экран между кадрами. Пока камера стояла на месте, стена рисовалась заново поверх того же камня, и код, который решает, какие пиксели относятся к стене, не мог их различить. После исправления клякса держится на месте и только гаснет вместе со светом:

Последним шагом был свет. Теперь кровь на стене берёт оттенок у камня под ней, так же как на полу, и клякса в тени арки темнее, чем клякса возле факела:


Следы и лужи под мертвецами
Пройдите через лужу, и на следующие восемь тайлов за вами потянутся красные следы. Из каждого трупа натекает лужа, которая пятнадцать секунд расползается из-под него, а убийство поверх старой лужи делает её больше, в её собственном цвете.
Лужа растекается, потом высыхает. Следы через лужи.
Нажмите H, и вы в 1996-м
Всё это рисуется поверх игры, которую сделали в Blizzard North, а она продолжает работать под этим слоем, удар в удар. Так устроен ползунок в начале поста, а в игре то же самое в любой момент делает клавиша H: одно нажатие, и вы снова в 1996-м, а кровь исчезает вместе с новой графикой.
Что дальше
Мы работаем над тем, чтобы заново собрать монстров в 3D: тогда игра сможет делать смерти сама, а нам не придётся рисовать их заранее, по одной, для монстров Собора. Кровь к ним готова: она одинаково красная на каждом уровне. Но это история для другого поста. Brutal Diablo бесплатный и выйдет в начале 2027 года.
Спасибо DevilutionX, благодаря которому Diablo работает на сегодняшних машинах и всё это стало возможным, и Blizzard North, где когда-то нарисовали комнату Мясника. Больше кровищи, причём в движении, на странице с кровищей, а если хотите всё это обсудить или рассказать, где мы ошиблись, заходите к нам в Discord.
Донаты
Когда Brutal Diablo выйдет, он будет бесплатным. Киньте монетку, и она уйдёт на время разработки, часы GPU и кофе.
Этот мод — признание в любви оригинальной игре, поэтому здесь ничего не продаётся. Но каждый донат реально помогает нам продолжать разработку. Спасибо.